Есть очень красивые работы.

Врачебный консилиум. Доктора оживлённо обсуждают, как лечить больного
Н.,
к единому мнению придти не могут. Патологоанатом сидит с отсутствующим
видом. Наконец, в самый разгар дискуссии, он поднимается с места и
говорит:
- Ребята, мне всё равно, как вы его лечить собираетесь, но учтите, что я
с 15-го числа в отпуск ухожу, так что постарайтесь закончить к этому
времени, а то холодильник в морге и так забит...

Я, с#ка, Серожа!

Представьте... Маленький городок на островке в Средиземном море. Полдень, начинает припекать солнышко, чайки лениво летают, дует прохладный ветерок с моря. Представили? В реальности этот островок тоже существует, вот он:

Пошли мы в июле с приятелем на небольшой прудик карпов половить. На весь день пошли с припасами.
Закинули снасти, сидим рыбачим. Порыбачим, закусим, порыбачим, закусим, покурим. Погода была хорошая, солнечно и не жарко особо и такая у нас хорошая беседа завязалась под рыбалку, что кажется, вот тут бы и жил всю жизнь. За спиной у нас находился небольшой кустарник, и приятель решил осмотреть, что там, за этим кустарником происходит. Осмотреться он решил серьёзно, салфеток бумажных целую пачку взял. А я сижу, на птичек, мимо пролетающих любуюсь, мысленно разговор продолжаю. Ибо разговор уж очень приятный был – о бабах. Об абстрактных бабах всегда и говорить, и думать приятно. И вдруг ловлю себя на мысли, что напеваю достаточно грустный романс «Динь-динь-динь, динь-динь-динь, колокольчик звенит…»
Стоп! Колокольчик звенит! Звенит колокольчик! Со всей пьяной прыти подсекаю спиннинговое удилище, в донку переквалифицированное, и вижу как над моей головой, по кругу, радиусом много-много метров, где-то в поднебесье пролетает рыба. Помахав плавниками чайкам и дроздам, она пошла на снижение у меня за спиной. За вышеуказанными кустами было небольшое болотце, на противоположенном берегу которого находились заросли ивы. Вот в эти-то ивы грузило и, что там ещё после полёта осталось, и угодило. Крючков было много и все они (или большая часть) зацепились за ветки. А мне хорошо так, спокойно и лениво. «Ладно – думаю – леска крепкая, так попробую выдрать». И не сходя с места, начинаю оборот за оборотом леску на катушку наматывать. Вот она идёт всё сложнее, а ветви уже и не шебаршат, а всё изгибаются и уже пытаются удилище у меня вытянуть. Ну, я всем телом за удилище как дёрнул. Крючки освободились, дерево разогнулось, а я благополучно хлопнулся в прибрежную грязь. И, что странно, в унисон с моим криком «Мать!» раздался такой же крик из кустов, только громче и протяжней.
Приподымаюсь, смотрю около кустов, друг мой с невидимым противником дерётся. Отмахивается руками и ногами, а глаза большие – большие и бешеные – бешеные. Я встал, подошёл. Он успокоился, а дыхание у него сбитое, весь возбуждён, руки-ноги в леске, а на боку, вцепившись парой крючков в футболку, висит карпик, сантиметров 30-35 в длину.
Я так долго соображал, когда рыбка клюнула, что карп успел крючок с манкой как говорится «до жопы» проглотить и не сорвался, а когда я леску сдёрнул груз с карпом полетели почти по прямой, на которой оказался возвращающийся приятель.
А теперь его впечатления:
- Иду, тишина, красота! Вдруг, кто-то через деревья ломится, пулей от туда выскакивает, налетает на меня и когтями вцепляется! Хорошо что хоть «от туда» шёл, а не «туда», совсем оконфузиться мог бы!

Передовик-комбайнер намолотил рекордное количество пшеницы. Уделал весь колхоз. Вечером к нему приходят двое друзей, менее успешных в уборке урожая - лица скорбные...
- Что случилось? - спрашивает передовик.
- Как, ты не слышал? У тебя же горе!
- Какое горе?
- На, выпей, чтобы легче стало...
Выпили.
- Так что случилось-то? - спрашивает комбайнер.
- Такое горе... Нет, не могу, сил нет тебе сказать. Давай еще выпьем...
И так несколько раз. Наконец в стельку пьяный передовик бормочет:
- Мужики, не томите больше. Что там у меня случилось-то?
- Эх, - отвечают его конкуренты. Такое горе...
Сейчас тебя телевидение приедет снимать, а ты так нажрался!

Забавная аркада про мячик.

Тяжелая жизнь у них